По ее книжкам — я бы даже сказал, книжечкам — мы входили в мир Пятикнижия. У меня были отдельные недельные главы с комментарием Раши, и именно через них происходило первое, почти интимное знакомство с текстом. А потом, спустя несколько лет, когда Фрима приехала в Москву и пришла к нам в ешиву, я с гордостью сказал ей: «Я учил Раши по вашим книгам». Она посмотрела на меня строго и ответила: «Надо учить по Раши. По Раши». И в этой короткой реплике — вся мера точности, вся требовательность к тексту, к себе, к ученику

Проявления враждебности со стороны чиновников и местного населения, выражавшиеся в словесной форме, а иногда и в виде физического насилия, ясно показывали евреям, что их присутствие в России нежелательно. Таким образом, в Российской империи бегство от традиционного еврейского мира буквально означало бегство из России

Когда же речь заходит об израильском лобби, а об этом в последнее время речь заходит регулярно, происходят вещи, не укладывающиеся в обычные представления о том, по каким линиям проходят баррикады в непримиримой, казалось бы, идейной войне между «правыми» и «левыми»