Как поколение Моше могло принять обязательство за будущие поколения евреев? Что делает любовь вечной? И зачем нужен ежедневный суд, если человек судим в Рош а-Шана? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин в день 18 элула читает недельную главу Ницаваим

Рабби Менахем‑Мендл из Витебска, рабби Авраам из Калиска и рабби Шнеур‑Залман из Ляд разделяли социально‑мистическое представление об устроении хасидской духовности. Тем не менее рабби Авраам и рабби Шнеур‑Залман расходились не только в воззрениях на житейские практики, с помощью которых можно достичь социально‑мистического идеала, но и в том, должна ли индивидуальная цельность соответствовать Б‑жественной мере истины, и если должна, то как

Все евреи, мужчины ли, женщины ли, молодые или пожилые, должны всегда верить полной верой в Бога, чье благосклонное Провидение распространяется на каждого... Конечно, человек не всегда может понять пути Бога, однако он должен непоколебимо уповать на Бога. Само это упование и есть канал и вместилище для получения Божьих благословений, как и все действия в повседневной жизни связаны между собой, а также с Торой и заповедями

Мудрецы придумывают разные отговорки, с помощью которых старший брат может попытаться отсрочить выполнение обязательства. Он может попытаться отфутболить вдову к другому брату, находящемуся в отъезде, заявив, что ей следует подождать его возвращения; или же направить ее к глухонемому брату и убедить подождать, пока тот исцелится от своего недуга. Впрочем, мудрецы утверждают, что подобные отговорки не имеют силы

Зачем Тора пугает нас? Для чего человеку нужен страх? И в чем разница между свободой выбора и свободой от последствий выбора? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ки-Таво

Быть евреем — значит быть звеном в цепи поколений, персонажем драмы, которая началась задолго до нашего рождения и будет продолжаться долго‑долго, когда нас уже не станет. Иудаизм настаивает на том, что память — неотделимая часть идентичности. Мы не пришельцы из ниоткуда; а история нашей жизни не закончится на нас. Мы листья на ветвях древнего дерева, главы долгого повествования, которое пишется даже в эту самую минуту, буквы в свитке Книги, которую чтит народ Книги