Идишская песня звучала на каждом шагу. Афиши висели на улицах, разносчики продавали песенные листы, знакомые мелодии гремели в клубах и барах. Песни рассказывали о браке, о квартирных хозяевах, о раввинах, работе, погромах, об эмиграции...

Зингер утверждает, как ни парадоксально, что в иудаизме главное — за редкими исключениями — закон: «Здесь, между этими тесными стенами, бытовал четкий закон и строгие правила жизни», — писал он в 1952 году в эссе «Евреи и власть закона». Он по‑прежнему считал, что именно Алаха упорядочивает жизнь евреев и наделяет ее смыслом

Никто из них не выбирал Исландию. Для европейского музыканта с классическим образованием, спасавшегося от нацистов, остров у Полярного круга, где не существовало симфонического оркестра, а правительство враждебно относилось к еврейской иммиграции, едва ли был похож на остров мечты. И всё же именно Урбанчич, Абрахам и Эдельштейн создали здесь институты, которые до сих пор определяют классическую музыкальную жизнь Исландии