Мордехай и Эстер жили в таком же разочаровавшемся мире, как и наш собственный. Они не слышали Б‑жественных пророчеств собственными ушами и не видели Его знаков и чудес собственными глазами. Но они по собственной инициативе привнесли Б‑жественное присутствие в жизнь персидского двора и тем самым обеспечили евреям выживание. Б‑жья воля свершилась на земле благодаря их автономной инициативе

Современные очернители иудаизма редко выражают сомнение в законах Моше. Но вот чего они не выносят, так это еврейского духа, еврейства как идентичности, осознания себя как единой семьи, в которой каждому дороги все остальные, «один народ, рассеянный среди народов». Cовременный Аман пытается свести иудаизм на нет, пока от него не останется ничего, кроме религиозной шелухи, лишенной живительной силы, которую дает уникальная идентичность. Но евреям лучше знать. И их история — это история ивритской книги Эстер

Почему прощение необходимо? Как связана память о грехе тельца с дарованием Торы? И кто обладает выбором? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ки тиса.

В иудаизме естественное выше, чем сверхъестественное, в том смысле что «пробуждение снизу» преображает нас сильнее и оказывает более долговременный эффект, чем «пробуждение сверху». Именно поэтому вторые скрижали сохранились в целости, а первые не уцелели. Вмешательство Б‑га меняет природный мир, но только инициатива человека, наши шаги в сторону Б‑га меняют нас.

Харбона нужен для того, чтобы Аман гарантированно получил по заслугам: чтобы его повесили на той самой виселице, которую он выстроил для своего заклятого врага Мордехая. Что же до его эпитета, то рабби Пинхас, авторитет для нашего неизвестного поэта, утверждает в Иерусалимском Талмуде, что в Пурим следует говорить: «Харбону поминайте добром»

Это и есть та война, которая, как намекает молитва «Аль а‑нисим», еще не выиграна, война, в которой евреи просят Всевышнего вступиться за них сейчас, как и в те времена. Нас вывели из Египта, но, в отличие от Египта, мы не в силах оставить позади мир, в котором мы живем, и битвы, которые мы ведем, пытаясь не утратить при этом духовной целостности